 |
|
|
|
|
|
|
Здесь и здесь , и, конечно, здесь вспоминают сегодня Сергея Владимировича Петрова
САД И НЕБО
От души открыт вечерний сад.
В нем высокий соловьиный воздух,
где сердца на ниточке висят,
а птенцы, теплея, дремлют в гнездах.
Всем умом молчит небесный свод,
в откровеньях тишины темнея.
Ждет студеной тьмы круговорот,
и повисли звезды, цепенея.
Что же купы ночи ворошить,
что кусты ерошить и ершиться?
Можно жить, про счастье ворожить,
а в вершинах вечное вершится.
Кто я? Птенчик, павший из гнезда,
хилый писк без стона и рыданья?
Или запоздалая звезда
на морозной тризне мирозданья?
Сергей Петров 3 января 1946
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
Комедиант, бродяга, мим, с душой моею несовместный, вдруг оказался совместим. В убожестве гримерки тесной как глупо к славе ревновать! В любви земной, в любви небесной зачем я начал прозревать сухие семена распада и смерть-вакханку призывать? Ступай, прощаться нам не надо. Ты вышел, словно Жан Кокто, из целлулоидного ада; тебя не встретил там никто. Дорогою комедианта иди вослед за шапито, дорогой Данта.
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
О, сколько помрачительных халдеев взлелеяла родная сторона – библиотек не хватит и музеев, чтоб их увековечить имена. Любимцы Феба, все вы не умрёте: вот этот – потому как плодовит, хоть изваян как будто не из плоти, – в ночи барочным ангелом парит; вон тот, встречая день произведеньем, добыл его магическим путем; а этот, не терзаяся сомненьем, составил из Шекспира целый том, и потому бессмертен он, вития, и, по всему, прекрасен перевод… Не плачь о них, пророк Иеремия: то – сердцем необрезанный народ. * * * * Пылают свечи. Мышь скребёт под шкафом. «Герр доктор, полночь». И.Б. Увы, гармонии в прогрессе, а в ретроградстве правды нет, так размышляет à la Гессе по совместительству поэт. Но в кабинет влетает фея и говорит ему: постой, Евангелие от Матфея, глава седьмая, стих шестой.
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
Славьте Господа, ибо Он благ, ибо вовек милость Его. Псалтырь Дай мне, Боже, меру ума, ровно столько, чтобы вместить: если Ты есть любовь сама, для чего нужно аду быть? Многомилостив, не жесток, не вмени слепоту во грех, допусти их в святой чертог, умоляю: помилуй всех. …и, псалма повторяя стих, он молился ночью и днем, но услышал в сердце своем: разве ты распялся за них?
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
Се есть новый Костянтин великого Рима, иже крестився сам и люди своя крести. Повесть временных лет Светает. Узором ложатся следы на белый, как снег, солончак; а степь для тебя распахнула сады, сквозь ночь провела от звезды до звезды, затеплив, как свечку, очаг.
Тебе оставляю я право твое. Что сгрудилась свита твоя? Иль вольное ей не по нраву житье, иль, может, в Корсуни приветить ее велел не по-княжески я? «Довольно ли им благородных принцесс? Чем варвара нам задарить?» «Кончается степь, начинается лес». «Вот разве что вера, но, взяв Херсонес, возможно ль ее сохранить?» И все-таки ты улыбаешься мне, глаза рукавом отерев; летишь на арабском своем скакуне, и яблоки падают, будто во сне, среди неподвижных дерев. …нелегок на север порожистый путь с поклажей из царских невест; о, только обратно бы не повернуть, в степи не пропасть, на реке не уснуть, храни их, Андреевский крест; над ними плывут облака-корабли – и, может, на будущий год плененный палладиум Русской земли – пусть этого видеть они не могли, – на праздник к народу сойдет.
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
…и вы, кто заповедал мне молиться, и вы, кто заповедать не успел, покуда этот мир не прекратится, уснувшие, вы будете мне сниться, в ночи моей мерцают ваши лица, безжизненные, белые, как мел. Господь и Бог мой, верных не остави и в царственном священстве утверди. Вернее веры, явственнее яви на них вовек стоять Твоей державе; гряди же, Вседержителю, во славе возлюбленных и верных посреди, и посреди положенных вне стана, которых той же кровью искупил; тепла, как земляничная поляна, земли Твоей сияющая рана – от катакомб святого Себастьяна до безымянных бутовских могил…
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
Брейгель Питер | Две обезьянки 1562
Anima naturaliter christiana. Tertullianus Итальянка, христианка, над собою ты вольна, не забыла ли, беглянка, где родная сторона? На цепи, как обезьянка, загрустила у окна, или все это изнанка неразгаданного сна? Я восхищен на мгновенье в ослепительный чертог, но позвякивают звенья – и уже меня увлек ложный след стихотворенья, изворотливый зверек.
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
![[info]](http://l-stat.livejournal.com/img/userinfo.gif){kind=small}
zolotoe_serdtse's journal
Previous
