Славьте Господа, ибо Он благ,

ибо вовек милость Его.

Псалтырь

Дай мне, Боже, меру ума,

ровно столько, чтобы вместить:

если Ты есть любовь сама,

для чего нужно аду быть?

Многомилостив, не жесток,

не вмени слепоту во грех,

допусти их в святой чертог,

умоляю: помилуй всех.

…и, псалма повторяя стих,

он молился ночью и днем,

но услышал в сердце своем:

разве ты распялся за них?

Се есть новый Костянтин великого Рима, иже

крестився сам и люди своя крести.

            Повесть временных лет

Светает. Узором ложатся следы

на белый, как снег, солончак;

а степь для тебя распахнула сады,

сквозь ночь провела от звезды до звезды,

затеплив, как свечку, очаг.

Тебе оставляю я право твое.

Что сгрудилась свита твоя?

Иль вольное ей не по нраву житье,

иль, может, в Корсуни приветить ее

велел не по-княжески я?

«Довольно ли им благородных принцесс?

Чем варвара нам задарить?»

«Кончается степь, начинается лес».

«Вот разве что вера, но, взяв Херсонес,

возможно ль ее сохранить?»

И все-таки ты улыбаешься мне,

глаза рукавом отерев;

летишь на арабском своем скакуне,

и яблоки падают, будто во сне,

среди неподвижных дерев.

…нелегок на север порожистый путь

с поклажей из царских невест;

о, только обратно бы не повернуть,

в степи не пропасть, на реке не уснуть,

храни их, Андреевский крест;

над ними плывут облака-корабли –

и, может, на будущий год

плененный палладиум Русской земли –

пусть этого видеть они не могли, –

на праздник к народу сойдет.

Я восхищен на мгновенье

в ослепительный чертог,

но позвякивают звенья –

и уже меня увлек

ложный след стихотворенья,

изворотливый зверек.